Здесь и топливный, и продовольственный, и климатический, и финансовый кризисы, прямую взаимосвязь между которыми мировые элиты категорически признавать не собираются. И потому отказываются даже обсуждать комплексные решения, которые могли бы что-то изменить в сложившейся ситуации.
А пока большие люди обсуждают большие проблемы, обычные люди сталкиваются с массой повседневных вопросов, которые в конечном счете определяют их повседневное существование. Цены на продукты, зарплата, работа, жилье, отношения с начальством. И во всём начинающийся мировой кризис проявляется ничуть не меньше, чем в заявлениях глобальных лидеров.
Недавно, встретив своего старого знакомого, я обнаружил, что в течение последних полутора-двух лет он занимался торговлей цементом. Бизнес, надо сказать, в России крайне прибыльный на фоне строительного бума последнего времени. В прошлом году цены на цемент подпрыгнули в два-три раза, а на рынке образовался жесточайший дефицит. В итоге правительству пришлось даже снять таможенные пошлины, сдерживавшие импорт иностранного цемента. Теперь на наш рынок устремилась продукция турецких заводов, как говорят, более качественная. Но беда в том, что ни отечественный, ни импортный цемент с прежней выгодой продать не удается. Цены стремительно падают. И причиной тому не рост конкуренции, а снижение спроса.
Объемы капитального строительства, которые бурно росли прошлой весной, теперь ничем не радуют. Бесконечно возводить всё новые и новые здания невозможно. Пригороды Москвы застроены безумным количеством коттеджей – «элитных поселков», в которых множество зданий так и стоят непроданными. Иные уже начинают разрушаться. Возведенные в неоготическом стиле, они теперь напоминают дома с привидениями из голливудских фильмов. А по соседству всё еще упорно пытаются возводить новые сооружения, еще более помпезные, но с такими же неясными перспективами. Инерция экономического роста постепенно затухает, выявляя, насколько абсурдными, расточительными и необоснованными были эти проекты с самого начала.
Мой старый знакомый отчаянно старается распродать принадлежащий ему цемент, снижает цены, ведет непрерывные переговоры по мобильнику. Мы не можем предаться совместным воспоминаниям – телефонные звонки постоянно меняют ход разговора, обрушивая на моего собеседника очередную порцию дурных новостей.
Сталкиваясь со стагнирующим рынком, некоторые бизнесмены проявляют замечательную изобретательность. Некоторое время назад неподалеку от моей дачи построили несколько симпатичных деревянных домов, призванных изображать «уютный элитный поселок в лесу». Прошло года два, а поселок всё стоял пустым, ибо никто не торопился выкладывать примерно пять миллионов долларов за модернизированную избушку Бабы-яги. Нынешним летом, проезжая мимо поселка, я заметил там неожиданное оживление.
«Неужели продали? И всё сразу?» – изумился я. Подобный поворот событий явно противоречил не только всем моим знаниям в области экономики, но и элементарному здравому смыслу. Однако, как вскоре выяснилось, на здравый смысл никто не покушался. Вечером того же дня я обнаружил в Интернете сообщение, что в домиках открылась гламурная дизайнерская выставка. Причем особенно меня умилила информация о том, что домики, оказывается, специально для этой выставки построены.
По окончании выставки ее организаторы всё же намеревались продать подновленные и разукрашенные объекты, только немного повысив цену. Всего за какие-нибудь шесть или шесть с половиной миллионов долларов…
Похоже, значительная часть российских бизнесменов всё еще не поняла, что происходит. Действительно, бывают времена, когда продать можно что угодно за какие угодно деньги. Но времена эти кончились. Тучные коровы, всласть погуляв на наших лужайках, уступают место тощим. Которые, как известно из библейской истории, должны будут их сожрать.
Бывают времена, когда продать можно что угодно за какие угодно деньги (фото: Эвелина Гигуль/ВЗГЛЯД) |
Аналитики, упорно не желающие замечать тревожных симптомов, продолжают уверять публику и самих себя, будто в экономике всё хорошо и будет еще лучше. Недавно в одной газетной статье я с изумлением и восторгом обнаружил статью, автор которой, ссылаясь на сокращение объемов капитального строительства, предсказывал блестящие перспективы рынку недвижимости. Мол, возникнет дефицит и цены стремительно пойдут вверх. По-видимому, наш аналитик за 17 лет, прошедшие со времени распада СССР, так и не уяснил себе разницы между советским планированием и рыночной экономикой. В рыночной экономике сокращение роста не создает дефицит, а наоборот, является результатом перепроизводства. Предложение начинает снижаться, поскольку падает спрос.
А спрос падает оттого, что свободные деньги у населения кончились. Нет, конечно, у многих наших сограждан деньги есть. И даже в изрядном количестве. Но ситуацию на рынке определяет поведение потребительских масс. А они чувствуют себя всё менее комфортно. И не только в России, а в мировом масштабе. Глобальный потребитель обессилел. Он героически покупал горы ненужных и вредных вещей, из последних сил трудился, чтобы иметь возможность потратить честно заработанные деньги на всевозможную дрянь, предлагаемую ему рекламой. Но всему есть предел. Как говорят англичане, enough is enough.
Разумеется, надвигающийся экономический кризис имеет и свои приятные стороны. В провинциальных городах уже падают цены на недвижимость. Риэлтерские конторы пытаются скрыть это: вместо того, чтобы снизить цену, они предоставляют покупателям «индивидуальные» скидки, порой аж на 30%. Скорее всего, к осени та же тенденция доберется и до Москвы. Потом понемногу прекратится строительный ажиотаж в центре города, а заодно и снос красивых старых зданий – это станет невыгодным. Воротилы стройкомплекса почувствуют деловое недомогание, а некоторые даже, к радости публики, обанкротятся.
Ряд впечатляющих проектов останется незавершенным. В немецком языке есть прелестное слово Bauruine. Руины, возникшие на месте незавершенной стройки. Скорее всего, это слово или его аналог получит широкое распространение и в русском языке. Эти руины будут выглядеть не так живописно, как средневековые или античные, но, во всяком случае, менее отвратительно, чем выглядели бы достроенные по современным проектам здания. Можно даже надеяться, что Норману Фостеру не удастся возвести в центре Москвы огромный апельсин.
По мере того, как сойдет на нет строительный бум, начнет сокращаться и армия мигрантов, работающих в столице. Патриотически настроенные граждане испытают по этому поводу несомненную радость, жаль только, что реальная зарплата коренных россиян будет снижаться пропорционально оттоку мигрантов. Ведь спад деловой активности отразится на всех.
Если в момент спада у вас вдруг окажется много свободных денег, которые вам удастся вовремя спасти из терпящих бедствие банков, – вам повезло, вы сможете задешево купить квартиру или один из тех дизайнерских домиков, которые так и не смогут никому продать. Но, скорее всего, свободных денег у вас на руках не будет. Их съест инфляция.
Дефолт 1998 года не повторится, ибо в один поток нельзя войти дважды. Будет что-то другое, новое, непривычное и неприятное. 10 лет экономического подъема – вполне достаточный срок, чтобы накопить противоречия и диспропорции, которые рыночная экономика разрешает с помощью кризиса. Однако рынок на удивление изобретателен. Он каждый раз обрушивает на нас что-то неожиданное. Его невидимая рука каждый раз так ловко залезает вам в карман, что только диву даешься. Если бы, исходя из уроков прошлых кризисов, можно было «подстелить соломку», готовясь к следующему, производимый хозяйственными потрясениями ущерб сводился бы к минимуму. Увы, это не так.
Какими мы выйдем из мирового экономического кризиса, не знает никто. Точнее, это зависит от нас самих, от того, как мы будем строить собственное поведение, реагировать на события. Будем мы пассивными жертвами процесса или проявим инициативу, чтобы изменить что-то в собственной жизни и окружающем обществе?
В любом случае, российские столицы станут после кризиса менее самодовольными и гламурными. И научатся хоть немного лучше понимать провинцию. А это уже большой шаг вперед, в сторону национального единства.
Сегодняшняя Москва живет радостями очередного гламурного лета, отстраняясь от больших и малых общественных проблем, отмахиваясь от малозначительных неприятных новостей и наслаждаясь сегодняшним днем.
Кто знает, может быть, нынешнее гламурное лето окажется для нас последним?