Барака Обаму выбрали президентом США, надеясь на большие перемены. Какие именно? Об этом в ожидании перемен редко кто задумывается. Да и сами обещающие редко отдают себе отчет в том, что именно собираются делать.
Как написал более полувека назад классик американской журналистики Уолтер Липман, «что такое «новый курс», было известно разве что Франклину Рузвельту и его Богу».
Как выяснилось позже, Франклину Рузвельту это известно не было. И он нарушил почти все обещания, данные при первом избрании президентом в 1932 году. И Джону Кеннеди, пришедшему в Белый дом в качестве «президента надежды», не было понятно, что надо делать. Да и осталось непонятным – за три года властвования Кеннеди ничего толком не сделал...
Если президент, единственным серьезным доводом в пользу избрания которого было желание перемен, будет вести себя «в традиции», никакой загар не поможет
Вряд ли ясное понимание того, что он хочет сделать, есть и у новоизбранного президента США Барака Обамы. Разумеется, избрание главой государства никакого не «ВАСПа», а весьма загорелого сенатора от Иллинойса с крайне экзотическим для Северной Америки именем – это Знак и Символ.
Меньшинства восторжествовали над большинством. Толерантность – над разумом. Политкорректность – над здравым смыслом. Желание перемен – над нежеланием потрясений.
Такому выбору, надо признать, способствовали не только интеллигенты-либералы-профсоюзники-бюрократы, составляющие основу Демократической партии. Еще сильнее постарались противники: выдвижение кандидатом от республиканцев замшелого Маккейна, к тому же, как выяснилось, напрочь не способного вести кампанию, помогло не меньше.
Впрочем, кто сказал, что Обама – заведомо плохой президент? (Кроме тех, разумеется, кто поддерживал Маккейна). Никто. Да и неважно это сейчас. Победителя выборов – не только этого – на первых порах больше играет свита.
А что известно о свите? Сам президент-элект старается, чтобы ничего или почти ничего известно не было. Но получается не очень. Не выходит, как у Путина, умеющего до последней минуты зашифровать нового премьера или преемника. Разнюхивают и докладывают.
На сегодня сам Обама объявил только одно назначение: руководителя аппарата Белого дома. И займет этот пост бывший советник Билла Клинтона, прославившийся резким репримандом своему шефу по случаю скандала с Моникой Левински.
Тогда ему не понравилась кандидатура президентского адвоката в деле об импичменте. И он сказал президенту примерно следующее (точные цитаты разнятся): «Билл, что ты сделал? Ты трахал еврейку, а в адвокаты взял гоя. Надо было наоборот! Женщину можно было выбрать и трефную, но адвоката брать кошерного!»
Апокриф, конечно. Но характерный. Из этой и подобных историй понятно, что ближайший советник нового президента – человек резкий, не слишком заботящийся о куртуазности и вряд ли умеющий сглаживать острые углы. То есть, на самом деле, заведомо профессионально непригодный к должности, на которую назначат.
Другое назначение, которое считается предрешенным, касается Пентагона. Говорят, что тамошний шеф Роберт Гейтс останется на своем посту. Если так, то это значит, что в новой администрации никто не знает, что делать с военным ведомством. И потому проще оставить в должности человека из чужой команды.
Но самое скандальное из предполагаемых назначений – это возведение Хиллари Клинтон в должность государственного секретаря. Собственно, после едва не состоявшегося выдвижения бывшей первой леди кандидатом в президенты от ДП тут удивляться нечему.
Можно только вздохнуть о том, что демократия куда-то закатилась, если на столь высокий пост может попасть женщина, единственная политическая заслуга которой в том, что она жила с президентом и родила ему дочь. Нет, была еще одна заслуга: она простила президента за связь со стажеркой. Самое то, чтобы возглавить внешнеполитическое ведомство сверхдержавы...
Впрочем, какой Пентагон и какой Госдеп? Кризис в стране. В Америке то бишь. И потому мистер Обама в первую очередь говорит о том, кого назначит заведовать экономикой США. С очень характерной мотивировкой: «Вице-президент Байден и я формировали экономическую команду с расчетом стабилизировать нашу экономику, создать рабочие места и вернуть Америку в нормальное русло развития».
Надо сказать, такое указание на ведущую роль вице-президента – редкая вещь. Понятно, что в последние три–четыре десятилетия роль вице-президентов выросла (главным образом потому, что большинство вице после 1945 года потом побывали если не президентами, то кандидатами в оные).
Но вот формула «вице-президент и я» звучит свежо даже для Буша-младшего в отношении Чейни. Все же в конституционной схеме США это сильно символическая должность. Как говорил вице-президент Маршалл (не путать с одноименным генералом и госсекретарем), «у одной матери было два сына; один стал моряком и ушел в кругосветное плавание; другого выбрали вице-президентом – с тех пор ни о том, ни о другом ничего не слышали»...
А тут – «Байден и я»... При этом все объявленные персоны – из клинтоновской администрации. Или из близких к ней кругов.
Что получается? Что у нового президента Соединенных Штатов нет своей команды. Он пользуется ошметками команды Клинтона. Это не то чтобы странно – обыкновенно. Если к власти возвращается партия, ранее властью обладавшая, то возвращаются и многие бывшие.
Это верно. Но есть нюанс. Обаму выбрали как обновленца. Реформатора. Черного «Горбачева». А ему приходится опираться на тех, кто служил при тамошних «Черненко», «Андропове» и «Брежневе». Больше не на кого.
И это – опаснейший вызов для политической системы «последней сверхдержавы». Если президент, единственным серьезным доводом в пользу избрания которого было желание перемен, будет вести себя «в традиции», это чревато. Возможны такие встряски, что никакой загар не поможет.
Кстати, если кто-то думает, что от этого хоть кому-то станет хорошо, то ошибается. Если из мировой системы выдернуть стержень, плохо будет всем.