Ручаюсь, что за последние 20 лет средний политик на один-полтора десятка килограммов сделался легче и на столько же лет юнее, нежели в советские годы. Телевидение честно отображало сии перемены и тем самым их поощряло. Но нынешней осенью стало ясно, что пора притормозить. Народу нужны отцы нации.
Сидеть в правительстве может кто угодно. Пока там выучишь очередные новые лица... Но общаться с людьми по телевизору должны какие-то уютные, знакомые и узнаваемые персоны. И доверия больше к тем, кому по возрасту пора петь «Мои года – мое богатство».
Российское общество остается во многом патриархальным несмотря ни на что. И этому патриархальному обществу не хватает душевности, которая исходила бы от сильных мира сего
Но зачем петь об очевидном? Какое-то масло масляное. Лучше петь о том, о чем сокрушался великий поэт, погибший в 25 лет. «О моя утраченная свежесть, буйство глаз и половодье чувств!» Дуэт Иосифа Кобзона и Юрия Михайловича Лужкова можно считать апофеозом не только юбилейного концерта певца, но и телевизионного пристрастия к безразмерным концертам. Что являет собой телеэкран в такой момент? Объединяющую трибуну для двух надежных мужчин, немолодых, но не стареющих душой, доказавших свою незаурядность и несгибаемость.
Пока Зюганов и Жириновский выступают, чтобы агитировать за себя... Пока новый премьер-министр остается для страны «новеньким» и телегероем не является... Кобзон и Лужков утешают, подбадривают и воодушевляют россиян одним своим присутствием на крупных планах в телевизоре. Людям они нужны, потому что с ними связана иллюзия не-рав-но-ду-шия важных персон к стране и народу, а не к государству, аппарату правительства, власти и политическим перипетиям.
Дуэт Иосифа Кобзона и Юрия Михайловича Лужкова можно считать апофеозом не только юбилейного концерта певца, но и телевизионного пристрастия к безразмерным концертам |
За последний период у людей сформировалась стойкая убежденность, что личности на всяких высоких постах прежде всего занимаются там своими делами, особенно если они мало появляются в кадре для живого общения с живой аудиторией. Возможно, в эти дела входит именно то, что касается всех. Но я говорю об иллюзиях, о кажимостях, которые и создают атмосферу в обществе. Так вот, одна из кажимостей – отсутствие настоящей заботы больших государственных мужей о гражданах. Хотя вроде и денег дают за то, что второй ребенок прожил первые три года своей жизни без больших финансовых вливаний государства. И пенсии увеличивают. И город лучше подметают и озеленяют. А все чего-то не хватает...
Российское общество остается во многом патриархальным несмотря ни на что. И этому патриархальному обществу не хватает душевности, которая исходила бы от сильных мира сего. Не хватает ощущения, что правительство есть некий эмоциональный организм.
Не умеет правительство дарить себя людям. А Кобзон умеет – и через телевизор оно вернее, на всех хватит. Популярность Лужкова связана в том числе и с тем, что он не боится дарить себя людям – опять же через телевизор. Никита Михалков популярен как личность тоже потому, что всегда готов дарить себя людям через телеэкран, как через окошечко на почте или в бухгалтерии. Что значит дарить? Это значит быть нацеленным на любые темы, увлекающие всех. Это значит разговаривать о себе не в связи со своими личными достижениями и потребностями, а в связи с чужими проблемами, с чем-то надличным и далеким от своей профессии. Тут нужно не скупиться на житейскую мудрость, а главное, чувствовать, что она у тебя есть.
И тогда даже антураж телестудий обретает жизнеутверждающие смыслы.
Как эффектно выглядел Иосиф Кобзон в «Ночном полете» («Культура»), сидя в кресле на фоне окна, за которым что-то мерцало, горело и сверкало. То был разговор о жизни и о себе – в двух шагах от Пожара Времени, от нашей реальности, полной катастрофизма. А исповедальные заявления певца о том, что он и сок из холодильника всегда пил, и курил – и ничего голосу от этого не сделалось! Это же как признание в том, что вхождение в вечность давно и успешно состоялось. Все мы в этом мире тленны. Но кто-то должен казаться железным в хорошем переносном смысле. У нас ведь больше нет знаменитых памятников знаменитым деятелям, которым можно поклоняться и которыми можно восхищаться всей нацией. Живой Иосиф Кобзон, со своим патетическим вокалом и вечным прямоугольным контуром классического костюма, – это компенсация потребности в таком памятнике.
Здорово смотрелся и Лужков в программе «Сто вопросов взрослому» («ТВ Центр»). Он восседал на стульчике, установленном на маленькой площадке, под которой свет мигал, переливался и имитировал горящее пламя. Сидит мэр на Плите Эпохи. И пламя его не берет! Был такой сюжет в русском церковном театре, о «пещи огненной». Испытание огнем – из разряда сказочных сюжетов и сакральных тем. Наше телевидение работает с культурными мотивами на генетическом бессознательном уровне. Но раз герои программ заставляют эти мотивы заметить, значит, что-то в этих героях есть. Лужков сидит и общается с молодежью терпеливо, с чувством, с толком, с расстановкой. Как патриархальный глава вверенного ему населенного пункта. «А давайте мы с вами сейчас мячик почеканим!» – предлагает один мальчик. Лужков готов завтра, в 8.15 утра.
Дети не испытывают потребности в том, чтобы их кормили, одевали, создавали хорошие бытовые условия и давали им образование. Детям надо, чтобы с ними «занимались», чтобы с ними играли. Чтобы передавали им не научные знания или, чего доброго, информацию, а жизненный опыт. Россияне любых возрастов не перестают быть такими детьми.
Как эффектно выглядел Иосиф Кобзон в «Ночном полете» |
Давно у нас не было всероссийских дедушек, к которым можно апеллировать хотя бы чисто умозрительно. Кстати, я слышала, как какая-то мама, идя с ребенком мимо памятника Ленину, отрекомендовала Владимира Ильича как «дядю Ленина». Раньше такая формулировка была невозможна. Ленин был исключительно дедушкой. У дяди могут быть свои дела. У дедушки своих дел уже нет – только чужие, в которые он готов уйти с головой, щедро даря себя своим близким.
В последнее время население России, видимо, ощущает некоторое сиротство.
А тут еще, как назло, средний возраст телеведущих снизился. Отпраздновали 75-летний юбилей Игоря Кириллова. Отпраздновали 50-летие Татьяны Митковой, которая выглядит на десять лет моложе своей цифры. Но Миткова уже давно не ведет никакие программы. Исчезли из телеящика Михаил Осокин и Светлана Сорокина. Остался только Владимир Познер, который изо всех сил сопротивляется в кадре своему возрасту. Он ведь не хочет последовать за Осокиным и Митковой.
А телезрителю надо, чтобы телеведущие не только вели программы, но и его, телезрителя, вели по жизни в каком-то невнятном смысле. Телевидение в выборе ведущих идет в ногу со временем, но чует, что не всем телезрителям от этого комфортно. Обилие апелляций к всяческим деятелям старших поколений тому свидетельство.
Для классического вестерна подходит герой за сорок – чтобы стрелять в людей без рефлексий, нужно заработать на это право. А что дает такое право? Богатая биография, сформировавшая безошибочную интуицию и меткую руку. Опять же необходимы живописные морщины – как топография переживания ударов судьбы и размышлений о законе и порядке, чести и достоинстве.
Патриархальному обществу, переживающему отчасти ситуацию Дикого Запада с диким капитализмом, необходимы... патриархи. От 60 и старше.
Чтобы урезонивать слишком современных и независимых. В «Пятой студии» (РТР) академик Леонид Рошаль и кинорежиссер Никита Михалков комментировали судьбу несчастного недоношенного младенца, появившегося на свет у российских туристов в знойной Турции. Стыдили. Наставляли. Уговаривали россиян беречь себя и объясняли, как важно пристегиваться в машине. Аргументировали очевидное. И делали это с таким пафосом, с таким темпераментом и талантом. И правильно! Против ментальности не попрешь.
Российскому человеку неинтересно заботиться о своей жизни и жизни своих близких только потому, что это его жизнь и жизнь дорогих ему людей. Российскому человеку легче подвигнуть себя на такую заботу, если он чувствует, что это еще кому-нибудь нужно. Если кто-то еще, далекий, авторитетный и мудрый, тоже будет заинтересован в их благополучии. Телевидение предоставляет микрофон стародумам в лице Никиты Михалкова, у которого всегда достает сил и времени поучить уму-разуму из недр голубого экрана. Вслед за Иосифом Кобзоном Никита Михалков претендует на статус носителя незыблемых традиций и спонтанной идеологии не сверху, а свыше.
Так уж совпало. Политики начинают выборные кампании. А к данному историческому моменту проблема выбора общественно-политической позиции в значительной мере утратила актуальность для телезрителей. Людям – и, похоже, самому телевидению – интереснее те, которые идеально вписываются в любые времена и не подкрепляют весомость своего авторитета партийными акциями, даже если входят в какие-то партии. В народе крепнет вера в тех, кого уже не надо специально никуда выбирать. Кто готов не работать для народа, а пребывать душою с народом в телевизионном эфире.