Ничего другого ему и не оставалось – все-таки мы вместе работаем и даже воруем друг у друга гелевые ручки. Это, как ни крути, ко многому обязывает.
– Значит так, Серега... Будем мы у тебя где-то через часок, – сказала я.
Катька вырвала у меня трубку и по-хозяйски прокричала:
– Сергей, ждите нас возле метро, где выход из последнего вагона, поняли?
– Понял, – глухо ответил Лысин и добавил, – только захватите с собой Веллера. Наташка его у меня еще летом брала, а до сих пор не вернула.
– Ладно, – согласилась Катька. – Отбой.
Мы насыпали моему коту полную миску «Вискаса», сложили зубные щетки и четыре книги Веллера в пакет с загадочной надписью «Ж», оделись и, бережно поддерживая друг друга, двинулись к метро.
Одинокие женщины ко всему прочему еще ведь и беззащитны перед угрозами внешнего мира. Во всяком случае, так принято считать
Дальше в моей памяти образовался провал. Очнулась я только возле эскалатора, когда Катька стучала в стеклянную будку:
– Эй, тетенька-наблюдатель... Красная шапочка-а!.. Але!.. Желаю счастья в личной жизни!
Пресыщенная жизнью работница метрополитена лишь устало кивнула головой.
– Поняла! – удовлетворенно объяснила мне Катька. – Слушай, а ты не в курсе, куда мы едем? К тебе или ко мне?..
Плюхнувшись на сиденье, я начала потихоньку приходить в себя. Ибо ничто так отрезвляюще не действует на женщину, как несущийся в никуда полупустой вагон и осознание того, что любимого мужчины рядом нет и не предвидится. Никому мы, две старые девы, не нужны, кроме Лысина, которому мы тоже не нужны.
Об этом же самом, казалось, думал и молодой человек, сидящий напротив. Очень уж пристально он нас с Катькой разглядывал. Мне захотелось крикнуть:
– Что пялишься? Ну нет у нас никого, нет! Что ж теперь, и в метро вечером не ездить?
Молодой человек, словно услышав это, улыбнулся.
– Господи, маньяк какой-то, – шепнула мне на ухо Катерина. – Битцевский.
Я вздрогнула:
– С чего ты взяла?
– А чего он скалится-то?.. Точно маньяк. Киллер! Он за нами уже две остановки наблюдает.
Мне стало не по себе. Одинокие женщины ко всему прочему еще ведь и беззащитны перед угрозами внешнего мира. Во всяком случае, так принято считать. Как будто мало нам нашего антисоциального статуса.
– Кать, давай выйдем, а?..
– Да ладно, не паникуй. У тебя, кажется, был баллончик?
– Привет, вспомнила!.. У меня даже сумочки нет. Одни ключи в кармане.
– М-да... Плохи наши дела... Ну ничего. Если этот тип будет нас преследовать – я ему врежу.
Я оценивающе посмотрела на парня. Здоров. Такого и гаубицей не возьмешь. Главное, наглый какой – сидит, понимаешь, улыбается, подмигивает, а у самого небось нож в кармане. Убийца...
«Следующая станция – «Коломенская», – раздался равнодушный голос из динамиков. Мы с Катериной переглянулись – наша. Ну, с богом!..
Парень тоже поднялся.
– Выходите? – весело поинтересовался.
Я вцепилась в Катьку. Катька вцепилась в пакет, угрожающе выставив «Ж».
– Выходите, красавицы?..
– Да! – закричала я.
– Нет! – закричала Катька.
Парень пожал плечами и отвернулся.
– Притворяется, – шепнула мне Катька. – Делает вид, что ему все равно.
Поезд остановился. Взявшись за руки, мы шагнули на платформу.
– Смотри внимательно, – сказала Катька и потянула меня к выходу.
Парень застегнул куртку, огляделся и, насвистывая, двинулся за нами. На ступеньках мы резко развернулись и засеменили в противоположную сторону. Наш преследователь повторил тот же маневр.
– Видала? – торжествующе воскликнула Катька. – Я ж говорю – киллер. Кстати, по-моему, у него в кармане пистолет.
– А я думала – нож.
– Не исключено, что и нож, и пистолет. Подготовился, зараза.
У меня вспотели ладони.
– Ничего, не переживай, – проблеяла я, – на улице нас Серега ждет. А у него, между прочим, второй разряд по боксу.
И тут случилось то, о чем предупреждают психологи: ужас перешел в агрессию |
Но никакой Серега на улице нас не ждал.
– Ха-ха, – мрачно произнесла Катька. – Кто бы сомневался.
Я обиженно засопела. Ну Лысин, ну паразит. Нет, все-таки настоящие мужики перевелись, остались какие-то мутанты: один – киллер, другой – трус. За кого, скажите на милость, замуж выходить? «Господи... – пробормотала я, – пошли мне нормального. Аминь».
– Что? – спросила Катька. – Я не расслышала.
– Ничего, – ответила я и на всякий случай огляделась – вдруг он, нормальный, уже появился? Но увидела я только преследователя, который дышал нам в спины. То есть насвистывал, что практически одно и то же.
– Берегись! – гаркнула я в лицо киллеру-свистуну, и мы с Катькой рванули рысью.
Пока бежали – согрелись. Вообще, нормальные люди наверняка вернулись бы в метро, к красным шапочкам, и пересидели бы опасность. Мы же с Катькой упорно неслись к Серегиному дому, полные презрения ко всем мужчинам.
– Подлецы они все, – задыхаясь, объясняла Катька. – Подлецы и негодяи. Эх, жаль, что я не амазонка. Я бы их всех... Они бы у меня... Ой, не могу больше, давай остановимся, а?
– Давай, – я перешла на быстрый шаг. – Тебе, между прочим, надо бросать курить.
– А у тебя с этим Сергеем что? – Катька быстро поменяла тему разговора.
– Да ничего. Забудь, это не тот экземпляр. Журналист, очкарик, полосатые подтяжки... И вообще, знаешь, какая у него фамилия?.. Лысин!
– Ну и что? Сергей Лысин – нормально звучит.
– Да уж... – вздохнула я. – Теперь представь, какая фамилия будет у его жены.
Катька задумалась.
– Э-э... Хи-хи... Лысина! Наталья Лысина!
Глядя на нее, я тоже потихоньку начала хихикать. Через минуту мы уже стояли, согнувшись в три погибели, держались за животы и стонали.
– Лысина-а... – всхлипывала Катька. – Я буду звонить тебе на работу и говорить: «Соедините, пожалуйста, с Лысиной»... Или советовать: «Лысина, сходи к парикмахеру, ты совсем заросла».
– О-хо-хо, – откликалась я, – ха-ха-ха, ы-гы-гы...
– Тихо! – вдруг вскрикнула Катька и схватила меня за руку. – Слышишь?..
Я ничего не слышала, но на всякий случай кивнула, не переставая смеяться.
– Свистит! Там!
Я прислушалась. Так и есть – к нам быстро приближалась «Осень» Шевчука.
– Бежим! – Катька схватила пакет и рванула с места, словно скаковая лошадь. – Натаха, бежим!
Легко сказать. Мои легкие разрывались, ноги подкашивались, а перед глазами мелькали круги и газетные заголовки: «Московский потрошитель убил двух молодых женщин... Два неопознанных трупа найдены в сквере... Жестокое убийство потрясло город...»
Но я все же сжала зубы и побежала. И довольно неплохо, надо сказать. Мы неслись почти со спортивной скоростью, но «Осень» все равно надвигалась, как смерть. Неотвратимая и беспощадная.
Сначала я подумала: «Почему это, интересно, Шевчук исчез со всех телеканалов? Не иначе заговор какой» – и только потом мысленно попрощалась с жизнью, представив, как все будут жалеть меня на похоронах, а мой последний, этот голубоглазый подлец, может быть, даже зарыдает. И я, мертвая, окажусь сильнее всех остальных его женщин, потому что навечно останусь в его памяти молодой и красивой... Впрочем, у мертвых, кажется, слишком заостряется нос...
Я хотела выяснить этот вопрос у Катьки, но она так неожиданно остановилась, что я с разбегу в нее врезалась. Упс!.. Очень мило! Теперь на похоронах мой нос будет не только острым, но и кривым.
– Ма... – Катька посмотрела назад. – Ма...
За нами во весь дух неслась мужская фигура и даже, кажется, зловеще махала руками.
И тут случилось то, о чем предупреждают психологи: ужас перешел в агрессию. Две женщины, смотрящие по телевизору триллеры не иначе как через щелочки в ладонях, в одну секунду превратились в разъяренных тигриц. Если весь мир против нас, то мы – против мира. Катерина, дико визжа, развернулась на сто восемьдесят градусов и ринулась навстречу темной фигуре, размахивая пакетом. Я, не желавшая умирать с подпорченной внешностью, схватила с земли какую-то палку, рванула вслед за подругой, вырвалась вперед и успела-таки долбануть киллера по голове. Безумству храбрых поем мы песню.
Киллер от неожиданности вскрикнул, отступил на шаг, поскользнулся и упал.
– Добить? – гаркнула подоспевшая Катька и, не дожидаясь ответа, тюкнула мужчину четырехкратным Веллером по голове.
– Па-ма-ги-те-е! – завопил поверженный и закрылся руками.
Нас это слегка отрезвило. Я всмотрелась и поняла, что вырубили мы, кажется, не того, на кого рассчитывали.
– Это не наш, – растерянно повернулась я к Катьке.
– Что значит – не наш?
– Не наш киллер.
– А чей?
– Другой. Абсолютно другой киллер.
– Точно! – ахнула Катька. – У него и футболка другая...
Я склонилась над мужчиной:
– Твою мать!.. Серега, ты, что ли?..
Мужчина промычал что-то невнятное. Я подняла с земли его бейсболку и стала старательно ее отряхивать.
– Серега! – повторила я и присела на корточки. – Кепочка вот твоя...
– Рука... – выдохнул наконец Лысин. – Больно ведь... Сумасшедшие...
Катерина виновато потопталась рядом. Потом вздохнула:
– Знаете, Сергей, никаких проблем бы не было, если б вы надели свои подтяжки.