Похоже, однако, что следующее мероприятие из той же серии, намеченное в Германии, обернется прямой противоположностью петербургскому саммиту.
Трудно было выбрать менее удачное место. Нет, с архитектурой все в порядке. Городок Хайлигендамм очень красивый, уединенный. Это курортное место, знаменитое также цистерцианским монастырем середины XIV века, который считается одним из наиболее впечатляющих образцов северогерманской кирпичной архитектуры Средних веков.
Со времени саммита 2001 года в Генуе, когда крупный портовый город был на протяжении недели ареной массовых демонстраций, превысивших, даже по данным полиции, 300 тыс. человек, для саммитов выбирают места потише, подальше от скоплений народу. Даже из соседнего Ростока в Хайлигендамм приходится добираться по очень неудобной дороге. Глушь, тишь…
Немецкие силы правопорядка, имеющие богатый опыт, действуют эффективно, грамотно и относительно корректно – если насилие, то строго дозированное
Но, похоже, география может сыграть с организаторами саммита злую шутку. Хайлигендамм оказывается точно на перекрестке путей между несколькими важнейшими центрами западноевропейского левого радикализма. То, что дороги не очень удобные и транспорт не особенно хорошо (по европейским понятиям) налажен, вряд ли остановит многотысячные отряды молодых людей, которые привыкли ходить пешком с рюкзаком за плечами или двигаться автостопом. А для концентрации сил география почти идеальная.
С Запада подойдут «автономы» и троцкисты из Гамбурга, с севера двинутся колонны датчан, набравшихся свежего опыта во время недавних уличных бунтов в Копенгагене. Из Польши подтянутся драчливые анархисты, привыкшие к уличной конфронтации еще со времен «Солидарности». Но главные массы двинутся с юга, со стороны Берлина.
Это ведь Германия, да еще Восточная. В Берлине сражения молодежи с полицией стали настолько привычным делом, что их даже не считают чрезвычайным событием. Ну вышло 10–20 тыс. радикально настроенных граждан, ну перекрыли улицы, ну сожгли машины. Обычное дело.
Только в киосках немецкой столицы рядом с глянцевыми журналами и буржуазными газетами вы можете запросто купить не только близкую к левой партии Neues Deutschland или куда более радикальный Junge Welt, но и совершенно экзотические троцкистские или анархистские журналы, которые в другом городе можно обнаружить лишь в специализированных магазинах да на митингах. Здесь эта пресса продается наряду с буржуазными изданиями, и даже лучше, ибо на нее есть постоянный массовый спрос.
Впрочем, не только Берлин. По всей Восточной Германии изрядная часть населения регулярно голосует за Левую партию, решительно осуждающую саммит. Правда, лидеры партии, заседающие в парламенте и входящие в земельные правительства, заботятся о своей респектабельности, демонстрируя в последнее время все меньше радикализма. Кстати, Левая партия у власти и в земле Мекленбург-Померания, на территории которой проходит саммит. Министры земельного правительства сами протестовать, скорее всего, не будут. Но те, кто за них голосуют, отнюдь не склонны отказываться от уличного протеста. Готовятся профсоюзы, экологические организации, различные контркультурные движения. Все собираются обеспечить «Большой восьмерке» достойную встречу.
Хайлигендамм оказывается точно на перекрестке путей между несколькими важнейшими центрами западноевропейского левого радикализма |
Надо сказать, что немецкие силы правопорядка, имеющие богатый опыт, действуют эффективно, грамотно и относительно корректно – если насилие, то строго дозированное. В этом смысле немецкая полиция выгодно отличается от итальянских карабинеров, которые в Генуе не только умудрились несколько человек серьезно ранить, но и убили одного из демонстрантов, Карло Джулиани.
После Генуи столь массовых столкновений между демонстрантами и полицией в Западной Европе уже не было. И дело не только в том, что смерть Карло Джулиани потрясла итальянское общество, вынудив власти оправдываться, а организаторов протестов принимать дополнительные меры предосторожности. Вскоре случились события 11 сентября 2001 года, и общественная обстановка изменилась. Никто из организаторов демонстраций не хотел в общественном мнении быть связанным с террористами. Вместо акций прямого сопротивления левые радикалы сделали ставку на альтернативные мероприятия, такие как Всемирный социальный форум. Силовая конфронтация с властью стала сменяться содержательной дискуссией.
Однако в последние годы создается ощущение, что социальные форумы выдыхаются. А Джордж Буш и другие власть имущие планеты кажутся все менее вменяемыми – можно ли повлиять на них одной лишь критикой?
Не удивительно, что в рядах движения все больше людей, уставших от говорильни и готовых вернуться к акциям прямого сопротивления, типичным для 1999–2001 годов. Массовые волнения в Копенгагене были хорошей репетицией, продемонстрировавшей, что почти без предварительной подготовки можно за считаные часы собрать в тихой западноевропейской столице тысячи людей, готовых строить баррикады, а за день-два организовать и подтянуть вспомогательные отряды чуть ли не со всего континента.
Росток создает почти идеальную возможность опробовать новую тактику, первые попытки которой обозначились в Гётеборге и Генуе начала 2000-х годов: соединение серьезной теоретической критики с жесткой практической конфронтацией.
Надо сказать, что, несмотря на перерыв в организации крупных антисистемных протестов на общеевропейском уровне, леворадикальные движения имеют богатый опыт, постоянно обновляемый и критически переосмысливаемый. Противостояние между демонстрантами и полицией возникало периодически то в одной, то в другой европейской столице. Поводы были локальными, но опыт и традиция накапливались глобально.
В 2000 году в Праге я был потрясен штабной работой, проведенной берлинскими организаторами международных протестов. Каждая группа знала свое место, каждая колонна имела собственный маршрут и четкую задачу, сформулированную с учетом рельефа местности, численности и подготовки предполагаемого противника, а также психологических особенностей людей, составляющих колонну. Польские и немецкие анархисты, мечтавшие подраться, получили такую возможность. Терпеливые активисты профсоюзов стойко блокировали бронетехнику, изнывая от многочасового безделья, но не покидая позиции. А пацифисты и экологисты, швейкоподобные чехи и придурковатого вида англичане из «розовой колонны» прошли обходным путем, избегая схваток с полицейскими подразделениями, и обращали стражей правопорядка в бегство, забрасывая их цветами.
Это было на чужой территории. Интересно посмотреть, что будет твориться, когда те же люди начнут действовать на своей земле, где им известна каждая тропинка.
Росток создает почти идеальную возможность опробовать новую тактику: соединение серьезной теоретической критики с жесткой практической конфронтацией |
По предварительным оценкам, в небольшом Ростоке и его окрестностях ожидается 150–200 тыс. участников оппозиционных мероприятий, некоторые ожидают большего. И вряд ли немецкие власти решатся снимать людей с поездов и останавливать транспорт на дорогах. Когда речь идет не о нескольких сотнях бунтовщиков, а о десятках тысяч, невозможно применять жесткие методы, не затрагивая интересов добропорядочных бюргеров. Им не понравятся остановки поездов, проверки на дорогах. А если к протесту радикалов присоединится возмущение обывателей, это будет по-настоящему страшно. Тем более что есть еще и целая сеть правозащитных организаций, готовых затаскать по судам схваченных на месте превышения власти чиновников.
В общем, рациональный расчет подсказывает, что легче допустить массовые протесты, чем спровоцировать еще большие неприятности, безуспешно пытаясь предотвратить их.
Так что праздник непослушания на севере Германии состоится при любой погоде. Тем более что погода, скорее всего, будет хорошей. Все-таки лето, море. Туристические фирмы уже продают путевки в эти места.
Если кто-то хочет отдохнуть и интересно провести время, путешествуя по старым немецким городам на Балтике, то Росток вполне достоин того, чтобы его посетить. И запомните даты: с 2 по 8 июня.