Все великое земное
Разлетается как дым.
Нынче жребий выпал Трое,
Завтра выпадет иным.
Все ясно. Одно неясно – выпал жребий США? Или волчок еще крутится? И другое… неясно. «Иным» – это, простите… кому?!
Объяснять долго нет нужды. Плох этот мир или очень даже плох, но последние годы глобус крепился на «американскую ось». Если она сильно погнется, то мир рискует оказаться в «диком состоянии свободного вращения»: избавившись наконец-то от диктата «мирового жандарма», освобожденное Человечество покажет самому себе, на что оно способно. Может быть, кстати, ни на что такое особенное… Будем на это надеяться.
Пока что могу констатировать любопытный факт.
Годами мы слышали о скором крахе американской экономики. И вот «когда сбылись все предсказания на славу», толпа Кассандр что-то не танцует, не ликует.
При общем спаде мировой экономики обесценятся и нефть, и металлы. И нефтедевочки в Москве обесценятся – да всё равно покупателей сдует
Доллар за какие-нибудь два месяца обвалился чуть не на 10%.
И сколько бы нам ни объясняли, что похудание только на пользу американской экономике, как-то в это плоховато верится. Но, во всяком случае, «прокуроры доллара», которые предсказывали, что этими бумажками только стенки обклеивать, – где вы, ребята? Ау-у! «И только эхо».
С похвальной скромностью вдруг замолчали. По крайней мере в тех больших СМИ, где я могу их отследить.
Но не только доллар закатился под стол.
Кризис ипотеки. Банковский кризис. Снижение темпов развития. Угроза рецессии. Вот они – суровые будни заокеанского капитализма. Допрыгались, сукины сыны!
Недостатка в похоронном звоне в самих США не ощущается. Что-что, а предрекать свою гибель американцы насобачились. Но и в вечных их криках: «Волки, волки!» – наметились новые обертоны.
Не только «леваки» это кричат. И не только спекулянты с паршивой репутацией, вроде Сороса. И даже не только человек с безупречной репутацией, но все-таки склонный (как утверждают) слегка сгущать краски, – Алан Гринспен.
Нет! Сам Его Величество Уоррен Баффет – главный финансовый гуру этого скромного шарика, мудрец (без всяких кавычек!) из Омахи, великий (опять же без малейших кавычек!) и совсем не ужасный. Так вот, Баффет тоже выступает с мрачными (хоть и не такими истеричными, как Сорос) прогнозами. Нет, без вопросов: Баффет, конечно, не Бог, он, понятно, ошибается. Но обычно этим не занимается.
Рецессия (об обвале речи пока нет) американской экономики имеет два аспекта. Практический и «методологический».
С практическим ясно.
Пандемия, где бы ни началась, – охватит очень быстро весь мир. Негде спрятаться. Деревня-то махонька: дом в центре загорелся – ветер и к нам искры принесет! Спад в США – спад в Китае – спад в РФ. И спад может быть похуже, чем в США: пока толстый сохнет, худой сдохнет. Нашу лодку поднял общемировой прилив – и шлепнет о дно (в случае чего) общемировой отлив.
Размеры и характер отлива угадать сегодня невозможно. Самые безумные оптимисты даже потирают потные лапки: к нам в РФ могут притечь денежки, которые будут выведены с американского рынка. Но плохо в это верится, да если и притечет, то ненадолго это: при общем спаде мировой экономики обесценятся и нефть и металлы. И нефтедевочки в Москве обесценятся – да всё равно покупателей сдует…
Впрочем, гадать о конкретном характере кризиса – возможного, подчеркиваю, всего лишь возможного – не приходится сегодня.
Но куда интереснее аспект «методологический». Ругаем мы Америку ругательски – а ведь ориентируемся только на нее. В самом деле, к чему сводятся все наши «плачи Ярославны»?
Мы – бедные-богатые «сырьевые уроды». Мы отстаем от «мировой» (т.е. американской) экономики не по этим несчастным «объемам ВВП» («много чугуна и стали на душу населения в стране»), а – принципиально. У нас – постыдно-отсталая сырьевая экономика, экономика периода индустриализации, угля-стали.
А у настоящих стран экономика – постиндустриальная, инновационная.
Так я и не знаю, в чем там состоит «План Путина», но знаю, что все – коммунисты, либералы, воры честные и нечестные, патриоты-любители и патриоты-профессионалы – повторяют одну и ту же мантру: «Из России сырьевой – в Россию инновационную!» Проблема не в выборе цели – цель аксиоматически ясна. «В Силиконовую долину, в Силиконовую долину!» Проблема только в выборе пути, ведущего к цели.
И вдруг… А что, если… сама цель-то – не та?!
«В Москву, в Москву!» Теперь вообразите, что Москва сгорела, а губернский город, где живут три сестры, стоит невредимым. Куда же им рваться?!
Если инновационная экономика и правда попадет в глубокую яму, то во что же тогда попадаем – мы?!
Радоваться нечему – цель провалилась, растворилась в тумане моря…
Сам Его Величество Уоррен Баффет – главный финансовый гуру этого скромного шарика |
Многие говорят, что беда американской экономики очевидна: да, экономика – инновационная. А инноваций – нет! То есть по мелочи их пруд пруди. Но прорывов, на ожидании которых стоит (точнее – мчится) эта экономика, таких прорывов – нет. Со времен создания Интернета, пожалуй, нет.
И нет, надо понимать, по объективным причинам – слишком трудно совершать новые прорывы. Что в науке, что в технологиях.
Экономика взяла кредиты под инновации – а чем вернешь? Плюс конкретные ошибки. И вот – экономике США грозит (повторяю еще и еще – всего лишь грозит!) тупик. Методологический тупик. И это вам не инфляция доллара.
Получается тогда, что отсталая (без всяких кавычек!), паразитирующая на сырьевых богатствах экономика РФ – более устойчива, чем инновационная!
Это не только не повод для самодовольства и злорадного ликования. Это повод для настоящего уныния.
Если имевшаяся цель дискредитирована, а другой – нет, то куда стремиться мировой (в том числе российской) экономике? К какой модели? Свою, оригинальную модель «суверенной экономики» нам не придумать. К счастью.
А если образцовая модель исчезает, то экономическая машина оказывается в глуповатом положении – движение без системы координат.
Таковы прямые последствия возможного экономического «заката Америки».
Последствия же политического заката еще очевиднее.
«Кот из дома – мыши в пляс». Если мировой жандарм окончательно надорвется и вдруг скажет: «Да пошли вы все!.. Вы меня ненавидите, проклинаете, ну и катитесь вы к…» – попросту, если США вернутся в какой-то форме к идеологии изоляционизма, станут всего лишь региональной державой, то – что будет-то?
«Веселится и ликует весь народ»? Иранский, пакистанский, корейский – возможно. А российский?
Однополярного мира давно уже в природе нет – миф один, призрак «неуловимого Джо», скачущего по пустыне. Но если он окончательно ускачет к себе в Оклахому – мы-то с кем наедине останемся?
Я уж не говорю о самом насущном – кто будет ежедневно виноват во всех наших несчастьях?! Ну ладно, виновного как-нибудь наскребем – если всем миром в затылке поскребем.
А вот жандармом-то в нашем околотке – какой дурак поработает? Сами, что ли? Можно. Только в копеечку это влетит. Да и не в одних тут деньгах дело Ни моральных, ни физических сил для роли «регионального жандарма» у России нет. А если бы мы на это решились, то это означало бы такое высасывание всех сил из страны, такую «жандармерию» внутри страны, что и подумать жутко.
Кто же еще может «поддерживать порядок» в нашем регионе, психологически (хотя бы) подавлять особо буйных? Китай? Не в китайской традиции лезть в чужие дела – во-первых. А во-вторых – «китайский городовой» уж точно для России поопаснее будет, чем американский.
Так что «невыносимое состояние свободы» – свободы от «американского диктата» – ничего приятного нам не несет.
Кажется, в карате есть такой известный прием – когда ваш противник ложится на пол и вы перелетаете через него. Если виртуальный противник России – США – проделает нечто подобное, наше приземление на татами будет болезненным.
Но нет худа без добра!
Может быть, части нашего общества эта ситуация помогла бы осознать простую вещь: мы легко и смачно проклинаем «американскую училку» (и правда, часто глупую, высокомерную, неудачливую), прячась за ее широкую юбку. Экономическую. Военную. Политическую. И – главное – идеологическую.
Но если случится спад «их» экономики, уход «их» военной силы и, главное,моральный крах «их» системы ценностей и приоритетов, экономических и социальных, то с чем мы-то останемся? И наедине – с кем?